Обычай — не довод

Принцип: Привычность мнения ничего не говорит о его истинности: то, что
соскочило с петель обычая, не обязано соскакивать с петель разума, — и всё,
что обычай предписывает, подлежит взвешиванию, как любое другое мнение.

---

Принцип разводит две вещи, которые обычай нарочно склеивает: силу правила и
его истинность. Монтень не бунтарь — законам страны он советует подчиняться;
но подчиняться им следует потому, что они законы, а не потому, что они
справедливы, — и эту разницу запрещено забывать.

Anchors:

whatever is off the hinges of custom, is believed to be also off the hinges of reason; how unreasonably for the most part, God knows.

— «О привычке» (I.22), unit i22 (tiraniya-obychaya). Перевод наш: «...всё,
что соскочило с петель обычая, считается соскочившим и с петель разума —
насколько безосновательно по большей части, ведает Бог».

The laws of conscience, which we pretend to be derived from nature, proceed from custom

— «О привычке» (I.22), unit i22. Перевод наш: «Законы совести, которые мы
выводим будто бы из природы, происходят из обычая».

Now, the laws keep up their credit, not for being just, but because they are laws; ‘tis the mystic foundation of their authority; they have no other

— «Об опыте» (III.13), unit iii13. Перевод наш: «Законы держатся в силе не
потому, что справедливы, а потому, что они законы: вот мистическое основание
их власти; иного у них нет».

Как проявляется: tiraniya-obychaya, varvar-eto-chuzhoy,
golova-khorosho-sdelannaya (ничего «по простому авторитету и на веру»).

Антипринцип: «так принято» как последний аргумент — а равно и его зеркало:
ломать закон только за то, что он всего лишь обычай. Монтень требует различать
подчинение и согласие, а не заменять одно другим.