Тирания обычая

Обычай — «насильственная и коварная школьная наставница»: тихо, шаг за шагом,
вставляет ногу власти, а укрепившись, открывает «яростное и тираническое
лицо», на которое мы уже не смеем поднять глаз. Он притупляет чувства, и
главный его фокус — захватить нас так, чтобы мы не могли «прийти в себя и
взвесить» его предписания. Даже законы совести, которые мы выводим из природы,
рождаются из обычая; а всё соскочившее с петель обычая кажется соскочившим с
петель разума. Про сами законы Монтень договаривает в «Об опыте»: они в силе
не потому, что справедливы, а потому, что они законы, — «мистическое основание
их власти».

Evidence

custom is a violent and treacherous schoolmistress. She, by little and little, slily and unperceived, slips in the foot of her authority, but having by this gentle and humble beginning, with the benefit of time, fixed and established it, she then unmasks a furious and tyrannic countenance, against which we have no more the courage or the power so much as to lift up our eyes.
— «О привычке» (I.22), unit i22

Перевод наш: «...обычай — насильственная и коварная школьная наставница.
Понемногу, украдкой и незаметно она вставляет ногу своей власти, а утвердив её
этим кротким и смиренным началом с помощью времени, открывает затем яростное и
тираническое лицо, на которое у нас нет ни смелости, ни силы даже поднять
глаза».

The laws of conscience, which we pretend to be derived from nature, proceed from custom
— «О привычке» (I.22), unit i22

Перевод наш: «Законы совести, которые мы выводим будто бы из природы,
происходят из обычая».

But the principal effect of its power is, so to seize and ensnare us, that it is hardly in us to disengage ourselves from its gripe, or so to come to ourselves, as to consider of and to weigh the things it enjoins.
— «О привычке» (I.22), unit i22

Перевод наш: «Но главное действие его власти — так схватить и опутать нас, что
нам едва под силу вырваться из его хватки и прийти в себя настолько, чтобы
обсудить и взвесить то, что он предписывает».

whatever is off the hinges of custom, is believed to be also off the hinges of reason; how unreasonably for the most part, God knows.
— «О привычке» (I.22), unit i22

Перевод наш: «...всё, что соскочило с петель обычая, считается соскочившим и с
петель разума — насколько безосновательно по большей части, ведает Бог».

Now, the laws keep up their credit, not for being just, but because they are laws; ‘tis the mystic foundation of their authority; they have no other, and it well answers their purpose.
— «Об опыте» (III.13), unit iii13

Перевод наш: «Законы держатся в силе не потому, что справедливы, а потому, что
они законы: вот мистическое основание их власти; иного у них нет — и этого им
вполне довольно».

  • varvar-eto-chuzhoy — обычай в роли мерила народов: «варвар» — это
    непривычный.
  • obychay-ne-dovod — принцип-следствие: привычность — не аргумент
    истинности.
  • protiv-zhestokosti — где тирания обычая всего страшнее: жестокость,
    всосанная с молоком.
  • kritika-chuvstv — обычай притупляет сами чувства — искажён даже нижний
    этаж познания.
  • chto-ya-znayu — единственный растворитель: взвесить то, что обычай
    запрещает взвешивать.
  • Контраст для дебатов: консервативная линия чтит обычай как отложенную
    мудрость поколений; Монтень вскрывает его генеалогию — и при этом сам НЕ
    призывает ломать законы, а лишь запрещает путать их силу с их истинностью.
    Спор тоньше, чем «традиция против разума».