Против жестокости

Редкая для XVI века нота: жестокость у Монтеня — худший порок, и мерить её
надо начиная с себя. Кульминация «О каннибалах»: больше варварства в том,
чтобы есть человека живым, чем мёртвым, — рвать тело на дыбе и в пытках, жарить
на медленном огне, травить собаками и свиньями, «и это не между старыми
врагами, а между соседями и согражданами, и, что хуже, под предлогом
благочестия и религии». Мы оплакиваем чужой котёл и слепы к своим кострам. В
«О привычке» показан питомник порока: матери умиляются, когда ребёнок мучает
кошку или пса, — а это «истинные семена и корни жестокости, тирании и
предательства».

Evidence

I conceive there is more barbarity in eating a man alive, than when he is dead; in tearing a body limb from limb by racks and torments, that is yet in perfect sense; in roasting it by degrees; in causing it to be bitten and worried by dogs and swine (as we have not only read, but lately seen, not amongst inveterate and mortal enemies, but among neighbours and fellow-citizens, and, which is worse, under colour of piety and religion), than to roast and eat him after he is dead.
— «О каннибалах» (I.30), unit i30

Перевод наш: «Я полагаю, что больше варварства в том, чтобы есть человека
живым, чем мёртвым; рвать на части пытками и дыбой тело, ещё полное чувств,
жарить его на медленном огне, отдавать на растерзание собакам и свиньям (что
мы не только читали, но недавно видели — и не между заклятыми смертельными
врагами, а между соседями и согражданами, и, что хуже, под предлогом
благочестия и религии), — нежели зажарить и съесть его после смерти».

that, seeing so clearly into their faults, we should be so blind to our own.
— «О каннибалах» (I.30), unit i30

Перевод наш: «...что, так зорко видя их пороки, мы столь слепы к своим
собственным».

Mothers are mightily pleased to see a child writhe off the neck of a chicken, or to please itself with hurting a dog or a cat
— «О привычке» (I.22), unit i22

Перевод наш: «Матери весьма довольны, глядя, как ребёнок сворачивает шею
цыплёнку или тешится, мучая собаку или кошку».

Yet these are the true seeds and roots of cruelty, tyranny, and treason; they bud and put out there
— «О привычке» (I.22), unit i22

Перевод наш: «А ведь это истинные семена и корни жестокости, тирании и
предательства: здесь они дают почки и всходят».

  • varvar-eto-chuzhoy — рамка сравнения: чужая жестокость видна, своя
    освящена обычаем.
  • tiraniya-obychaya — почему своя не видна: обычай вырастил её с колыбели
    и притупил чувства.
  • meryay-razumom-a-ne-privychkoy — принцип, по которому жестокость своих
    судится строже.
  • koshka-montenya — животное как объект жалости, а не полигон «боевого
    духа».
  • Контраст для дебатов: у догматиков любой масти жестокость легко
    оправдывается высшей целью («под предлогом благочестия и религии»);
    Монтень делает жестокость лакмусом, который отменяет оправдание. Спор о
    том, бывает ли священная цель у пытки.